Светские беседы обычно остаются за кулисами инстаграм-сторис и редко становятся публичным достоянием. Мы решили нарушить это неписаное правило, разумеется, заручившись согласием нашего собеседника. Так родилась рубрика «По душам…» — пространство, где герои светской хроники снимают маски официальных интервью и говорят о том, что действительно их волнует: о возрасте, статусе, манерах и подводных течениях московского бомонда.

Первым гостем стал Михаил Ильин-Адаев — автор медиапроекта «Михей», молодой, но уже хорошо знакомый инсайдерам персонаж, который смотрит на светское общество не только изнутри, но и с долей здоровой иронии. В разговоре мы затронули темы, которые обычно принято замалчивать: эйджизм, пропасть между зумерами и старшим поколением, трансформацию джентльменства и то, как соцсети искажают реальную картину тусовок.

Михаил признается: он не просто чувствует разницу поколений — он сталкивается с ней лицом к лицу, причем в довольно острой форме. «Я бы даже сказал, что ощущаю некий эйджизм со стороны некоторых светских героев, журналистов и пиарщиков, — делится он. — Но, к счастью, это меньшинство. Отрадно, что многие состоявшиеся фигуры понимают простую истину: зумеры — это не далекое будущее, а уже настоящее. Они выстраивают с нами диалог на равных, без снисходительного похлопывания по плечу».

В этом и заключается главный парадокс современной светской жизни: старшее поколение, воспитанное на строгой иерархии и «священной» субординации, вынуждено уживаться с молодыми, которые мыслят категориями эффективности, а не статуса. Ильин-Адаев объясняет это на бытовом примере: «Мы четко знаем, в чем мы сильны, и не готовы тратить время на лишнее. Если я хороший гестменеджер, я не буду корпеть над отчетами или бюрократией — я делегирую это. Старшее поколение часто ностальгирует по “раньше было лучше”. Но мы этого “раньше” не застали, нам не с чем сравнивать, поэтому мы легче относимся к переменам и выходу из зоны комфорта. На мероприятии может быть игристое, от которого наутро заболит голова, — мы не станем драматизировать, мы просто переживем этот опыт».

Как молодому человеку закрепиться в среде, где связи и имена решают всё? Михаил выделяет три кита: самобытность, харизма и интеллект. Однако без «наглости», пусть и уместной, тоже никуда. «С ней путь будет ярче и быстрее, но если вы хотите качественного, фундаментального вхождения — готовьтесь двигаться медленнее, — поясняет он. — Случайного человека всегда выдает чрезмерное восхищение. Поразил масштаб зала, мелькнула знакомая селеба, впервые пробуешь черную икру — и вот ты уже выдал себя с потрохами. В свете нужно уметь делать вид, что ты рыба в воде, даже если внутри все кипит от удивления. Это не лицемерие, это этикет игры».

Говоря о субординации, Михаил отмечает, что здесь проходит главная линия разлома. «Старшее поколение не привыкло к нашей манере общения, — рассуждает он. — Мы не готовы страдать, мы хотим жить эту жизнь здесь и сейчас. Отсюда ощущение, что субординация хромает. Но везде ли она вообще нужна? А вот дистанция — это реальная проблема. Мы, зумеры, парадоксальным образом менее коммуникабельны вживую, чем в переписке. Мы скромнее, но не в смысле “прибедняемся”, а в том, что выстроить контакт офлайн нам сложнее».

При этом Михаил подчеркивает разрыв между онлайн-персоной и реальным поведением. «Мы куда скромнее в жизни, хотя в Telegram и соцсетях позволяем себе гораздо больше. Причем эта скромность — не про занижение самооценки, а про сложность живого диалога. Написать сообщение легко, а подойти, представиться, поддержать беседу глаза в глаза — это уже навык, который мы постепенно утрачиваем».

Джентльменство: вымирающий вид или новая форма?

Одна из самых острых тем, затронутых в беседе, — трансформация мужских манер. Михаил признается, что тема джентльменства ему близка лично. «В моей картине реальности манеры делают из мужчины мужчину. Это не про пафос, это про уважение. Но сейчас джентльменское поведение становится редкостью. Оно трансформируется, и тенденция, честно скажу, грустная».

Он выделяет две крайности, которые наблюдает среди современной прогрессивной молодежи. «Одна часть уходит в моду на тотальное равенство и эквивалентность, где джентльменство как архаичный конструкт просто не вписывается. Другая половина, насмотревшись на популярных блогеров-традиционалистов, скатывается в домострой. И то, и другое, на мой взгляд, не про настоящего мужчину. Сколько людей — столько мнений, но золотая середина всегда ценнее. Базовые правила поведения не должны игнорироваться, если вы в новой компании. Со своими друзьями можно пить, веселиться и чувствовать себя свободно. А вот в светском обществе, с новыми людьми, важна деликатность».

Михаил также поднимает непростую тему гендерного этикета. «Я считаю, что мужчина на мероприятии должен вести девушку — познакомить, проводить, позаботиться о комфорте. Понимаю, что сегодня это звучит слегка мизогинно, — улыбается он. — Но светское общество подразумевает этикет, а этикет как раз-таки подразумевает, что мужчина уделяет особое внимание спутнице. Это не про унижение женщин, это про культуру взаимодействия, которая складывалась веками».

Разговор с Михаилом Ильиным-Адаевым вышел честнее, чем многие официальные интервью. В нем нет желания понравиться всем и сразу, нет заученных фраз про «вечные ценности». Есть живой взгляд человека, который находится внутри системы, но при этом сохраняет критическое мышление. Он не идеализирует свое поколение, но и не позволяет старшим списывать его со счетов. Он видит проблемы — и в эйджизме, и в потере коммуникативных навыков, и в вульгаризации этикета. Но главное — он готов о них говорить вслух.

А это, согласитесь, в мире, где все привыкли молчать или говорить шепотом, дорогого стоит.