Институт на перепутье: почему «скорая помощь» российскому бизнесу меняет бригаду врачей

В российской деловой повестке сложилась устойчивая традиция: ключевые изменения в отношениях государства и предпринимателей чаще всего анонсируются на крупных экономических форумах, словно подчиняясь старой пословице «дорога ложка к обеду». История института бизнес-омбудсмена — яркое тому подтверждение. Созданный летом 2012 года, он был торжественно представлен публике именно с трибуны Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ). Тогда президент Владимир Путин лично объяснял, зачем стране нужен Уполномоченный по защите прав предпринимателей, который должен был стать щитом как для российских бизнесменов, так и для иностранных инвесторов.

Прошло больше десяти лет. Институт пережил взлеты, падения, кадровые перестановки и, похоже, снова оказался на этапе переосмысления. То, что задумывалось как экстренная помощь — «скорая» для бизнеса в тупиковых ситуациях, — постепенно трансформировалось в сложную многоуровневую систему. Однако вопрос эффективности остается открытым: меняет ли новый старый врач диагноз, или болезнь делового климата требует совершенно иного лечения?

Пророчества и первые сигналы: от Медведева до ПМЭФа

Стоит напомнить, что ожидания от появления омбудсмена изначально не были завышенными. Этому предшествовала долгая история сигналов, которые власть отправляла бизнесу, но которые, словно в замедленной съемке, доходили до адресата. Еще в 2008 году Дмитрий Медведев, занимавший тогда пост президента, призывал «не кошмарить бизнес» и убирать административные барьеры. Однако уже через год он с горечью констатировал, что «ситуация изменилась очень мало». Этот рефрен «мало что изменилось» звучал и годы спустя, став хронической характеристикой делового климата в стране.

Появление должности бизнес-омбудсмена воспринималось не как панацея, а как точечный инструмент. Как метко заметила в интервью «Бизнес-ФМ» глава организации «Бизнес-солидарность» Яна Яковлева, омбудсмен — это «скорая помощь конкретным людям в конкретных неправовых ситуациях». Иными словами, он не должен был решать системные проблемы, такие как коррупция или давление силовиков. Его задача — вытаскивать отдельных предпринимателей из административных капканов, где закон формально соблюден, но справедливость отсутствует.

Интересен и политический контекст рождения института. В марте 2012 года, за несколько месяцев до ПМЭФа, прошли президентские выборы. Третье место на них неожиданно занял бизнесмен Михаил Прохоров. Хотя ярким политическим деятелем его назвать было трудно, он сумел привлечь городской электорат, продемонстрировав запрос общества на то, чтобы бизнес был услышан на самом верху.

Назначение Бориса Титова, председателя «Деловой России» — организации, традиционно лоббировавшей интересы среднего бизнеса, — выглядело логичным и выверенным шагом. Титов стал тем самым главным «доктором» скорой помощи. Вокруг него за 10 лет выстроилась целая инфраструктура: общественные организации, политические проекты. Он даже предпринял попытку партийного строительства и пошел на выборы в 2018 году. Однако судьба распорядилась иначе: о том, что Титов больше не является бизнес-омбудсменом, официально стало известно лишь спустя два года после его фактического ухода из публичной повестки на этой должности.

Новый пациент и новый врач: восхождение Шохина

Десятилетие Титова прошло под знаменем борьбы за «неправовые ситуации», но системные вызовы 2020-х годов потребовали иного масштаба фигуры. С 2022 года главным публичным переговорщиком между бизнесом и властью стал председатель Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. Именно он, а не омбудсмен, 24 февраля того года первым публично озвучил тревогу «российских деловых кругов» по поводу санкционных рисков и начала специальной военной операции.

Шохин — фигура иного калибра. Это не просто защитник бизнесменов от произвола следователей, а тяжеловес, способный обсуждать макроэкономическую политику, взаимодействие с правительством в условиях санкционного давления и переформатирование рынков. Его многолетняя работа, построение сложных компромиссов между олигархатом, средним бизнесом и государством, наконец, получила высшую оценку.

И вот теперь перед ПМЭФом, в сложный год, когда у предпринимателей накопилось огромное количество нерешенных вопросов (от параллельного импорта до мобилизационных рисков и валютного контроля), возникает новая интрига. Александр Шохин получил дополнительные рычаги — статус бизнес-омбудсмена. Это решение позволяет серьезно масштабировать институт защиты прав предпринимателей, официально замкнув весь спектр взаимодействия с деловым сообществом на председателе РСПП.

Интрига главная: кого и как будет слушать новый омбудсмен

Преобразования происходят вовремя и, как водится, к форуму. Но они порождают больше вопросов, чем ответов. Самая главная интрига будущего — к какому именно бизнесу прислушается председатель РСПП в своем новом статусе? Ранее институт омбудсмена часто ассоциировался с малым и средним предпринимательством, с историями про обыски, аресты счетов и абсурдные обвинения. РСПП же традиционно представлял крупный капитал, системообразующие предприятия и сырьевой сектор.

Смогут ли владельцы маленькой пекарни в Твери или IT-стартапа в Новосибирске достучаться до столь занятого человека? Не превратится ли «скорая помощь» в элитную клинику для миллиардеров? Сейчас бизнес находится в точке бифуркации: с одной стороны, ему как никогда нужна защита от нестабильности правил игры, с другой — государство заинтересовано в развитии частной инициативы для импортозамещения. Объединение двух институтов — РСПП и института омбудсмена — может стать либо мощным тандемом, способным реально влиять на законодательство, либо бюрократическим монстром, где потеряется голос простого предпринимателя.

Петербургский международный экономический форум станет первым серьезным тестом. Именно там, под софитами и камерами, публика впервые увидит нового старого «главврача» российской бизнес-скорой. И именно от того, какие слова он скажет и какую реакцию получит от аудитории, зависит, поверит ли деловое сообщество в обновленную систему или воспримет ее как очередную перестановку стульев в кабинете, где пациент по-прежнему нуждается в срочной реанимации.